Fieldset
4-ый месяц лечения
Да, после перевода на иностранные препараты, так и оказалось: медикаменты из Глобального фонда переносятся организмом гораздо легче, чем белорусские аналоги. Но все равно в каждом конкретном случае по-разному. Мне, например, из белорусского ассортимента индийский пиразинамид подошёл лучше.
Палочка Коха, как и вирус гриппа, мутирует очень быстро, а препараты остаются! Те препараты, что пила я, их придумали около полувека назад. Про новые уже говорят, они постепенно вводятся, очень аккуратно, назначают их тяжелым больным, статистики по результатам еще нет. Есть, однако, положительные отзывы пациентов: так, молодой парень 10 лет не мог начать лечение в виду его бессмысленности, потому что заразился очень мутированной палочкой, резистентной почти ко всем туберкулезным антибиотикам. Через 7 месяцев после начала им лечения новым препаратом, он радостно сообщил, что дырки в легких зарастают и что, цитирую: «… получается, я буду жить…, ходить на работу…, смогу создать семью…».
 
Больничка трещала от количества пациентов - выписали в дневной стационар. Прием препаратов происходит ежедневно под наблюдением врача, потому что ни один нормальный человек не сможет заставить себя впихнуть ту гадость, от которой настолько сильные побочные действия.

 

Кажется, хожу на экзекуцию, что ставят эксперименты над выносливостью человека.
Расплывается дорога перед глазами. Суставы вот-вот взорвутся от вздутия. В ушах стук сердца и одышка. На фоне общей боли невозможно терпеть сам по себе неприятный укол. В соседних кабинетах медперсонал замирал от замешательства, что случилось, до тех пор, как понимали, что все нормально, это я в процедурном.

Помню, ставила перед собой выбор: погубить легкие, отказавшись от лечения туберкулеза, или окончательно посадить из-за постоянной рвоты желудок и попробовать дожить до конца поставленного срока. Были мысли, что теперь есть я буду через капельницу.
Благодарю Высшие силы, что послали ангела в виде врача дневного стационара. Она вела меня в самый сложный период лечения, а потом ее забрали...на другое место работы. Думаю, меня бы уже не было и блога, который ты сейчас читаешь, не было бы. Первый день за 3,5 месяца не рвало. Отвечаю на вопрос из 3-го месяца лечения: вывели из схемы мучения один из препаратов – протионамид, по-народному фонари. Его так прозвали из-за спецэффекта в глазах. Я за собой не заметила, но когда в бытовой ситуации предложили посветить фонариком, я пошла обнимать унитаз.
Знаете, как проверить, если Вы траванулись, но не знаете от чего, от чего Вы траванулись? В состоянии, когда Вас еще подташнивает, перечислите продукты, которые Вы съели, в крайнем случае подумайте о каждом, что Вы едите его снова. Ответ не заставит себя долго ждать. 
 
Путь занимал час в одну сторону. С собой рюкзак, в нем 1001 баночка с разными видами еды… Медсестры недоумевали: «Опять полхолодильника». Перед приемом препаратов, чтобы сохранить желудок и уменьшить боль, нужно есть. Ничего не лезло. Я надеялась, хоть что-то впихнуть. Потом уже подсказали, прием данных медикаментов проходит легче, если принимать их через час после завтрака, лучше плотного, кто сможет. Этого времени вполне хватало, чтобы успевать доезжать. Шаг за шагом, стараясь обходить лестницы, я ползла к дневному стационару (в том же здании находится диспансер). Там мне выдавали две простыни – одну стелить, второй накрываться. Одеяло, по правилам, нельзя. Когда захлебываешься в рвоте, так бы помогло лежать чуть выше на подушке. Казалось, я лежу в холодильнике. «Наверное, так чувствуют себя в вытрезвителе. Я же не алкаш, я болею. За что мне это?!» Выбора не было: я не могла идти, нужно было отлеживаться. Но я радовалась, что к вечеру возвращаюсь в теплое место, где меня не оставят один на один с болезнью. Об этом в 5 месяце.
 

> Первая запись Белой орхидеи
> Следующая запись Белой oрхидеи
< Предыдущая запись Белой орхидеи
> О Белой oрхидее